На 13-ю Неделю по Пятидесятнице Святая Церковь обращает наше внимание на притчу Иисуса Христа о злых виноградарях, изложенную в Евангелии от Матфея (21:33–42). В этой притче Господь рассказывает о Хозяине, который с любовью насадил виноградник, оградил его и вложил в него все свои заботы, передав его виноградарям. Однако, когда пришло время собирать плоды, посланные Хозяином рабы были жестоко обращены: их избили, поругали и даже убили (Мф. 21:34–36). В ответ на это Хозяин решает послать Сына, надеясь, что виноградари устыдятся и отнесутся к Нему с уважением (Мф. 21:37). Но они, увидев Наследника, решают его убить, полагая, что тогда они смогут завладеть наследством (Мф. 21:38–39). Вопрос, который ставит Христос: «Что сделает Хозяин виноградника с этими виноградарями?» — остается открытым.
Эта притча не является лишь древней историей; она служит предостережением и пророчеством о суде над Израилем, а также отражает внутреннюю сущность каждого человека и народа, забывшего о своем призвании. Она говорит о страшной ответственности, которая не знает оправданий, ибо меряется мерой вечности.
Виноградари в притче символизируют тех, кто управляет властью — духовной, политической и культурной. Господь ожидает от них плодов правды, милости и верности (ср. Мих. 6:8; Ос. 6:6). Вместо этого же Он сталкивается с гордыней, которая приводит к мысли убить Наследника. Каждый, кто оказывается у руля власти, будь то царь или президент, неизбежно стоит перед выбором: быть ли рабом Божиим, собирающим урожай для Хозяина, или же бунтовать, желая присвоить виноградник себе. Когда власть становится самоцелью, она убивает совесть, правду и в конечном итоге — самого Сына Божия, который приходит в лице своих учеников, гонимых пророков и мучеников (Мф. 5:11–12; 23:34–36).
Однако притча обращена не только к правителям; она касается всего народа. Виноградник — это весь мир, вся вселенная, вверенная человеку (Быт. 2:15; Пс. 8:7–9). Сегодня мы наблюдаем, как этот виноградник оказывается в руках злых делателей. Западная цивилизация, некогда принявшая Христа как Мессию, сейчас, в гордыне благоденствия, в большинстве своем отрекается от Него: закрываются храмы, легитимизируется грех, разрушается институт семьи (Рим. 1:21–32). Это те самые виноградари, которые говорят: «Наследник нам не нужен. Нам нужны наши удовольствия, наша сила. Виноградник — наш».
Россия, находясь на пересечении миров, сейчас снова стоит перед выбором. Мы не можем оставаться просто «третьей силой» между Востоком и Западом ради политического баланса. Мы должны вернуться к своей исторической миссии — быть свидетелями спасительной веры и Истины, Христа (Деян. 1:8; Ин. 18:37).
Как подчеркивал Василий Осипович Ключевский, чтобы стать «сознательно и добросовестно действующим гражданином», каждый должен быть хоть немного историком — осознанно относиться к прошлому своей страны. Осознанное отношение к истории русского народа включает в себя понимание и его исторической ответственности. Эта ценность заключается в том, чтобы, честно глядя в прошлое, общество могло лучше понять себя, свои сильные и слабые стороны, и на этой основе выстраивать стратегию развития.
В русской традиции тема исторической ответственности всегда была связана с поиском нравственных ориентиров и осмыслением места страны в мире — во времени и пространстве. Русское самосознание всегда жило чувством эсхатологической ответственности. Идея «Москва — Третий Рим», завещанная нам старцем Филофеем еще в начале 16 века, не является гордостью, а обязательством. Если ты последний хранитель истины, значит, ты отвечаешь за всё наследие. Любое отклонение от этой верности воспринимается как измена этому долгу.
«Святая Русь» — это не просто территория или эпоха, это духовный идеал. Это самосознание народа, стремящегося жить по евангельским заповедям. В этом образе историческая ответственность проявляется как сожаление о несоответствии идеалу и стремление к исправлению. В фольклоре, житиях святых и духовных стихах, в народном сознании постоянно звучит мотив: «мы согрешили — надо исправляться, каяться».
Об этом размышлял и Федор Михайлович Достоевский, который говорил о «всемирной отзывчивости» русского сердца, но при этом предупреждал: если мы утратим связь с Христом, наша сила обернется гордыней, а всемирная отзывчивость — пустотой. В «Дневнике писателя» он не раз возвращался к мысли, что русский народ — это народ-богоносец, но только до тех пор, пока хранит в сердце образ Христов (Гал. 4:19; 2 Кор. 4:6). Как только этот образ стирается, народ становится слепым орудием злых виноградарей, разрушающих собственный виноградник.
К сожалению, в XX веке мы оказались в этой страшной роли. С 1917 года многие десятилетия мы боролись с Богом, разоряли храмы и пытались построить земной рай без Него (Быт. 11:4 — Вавилонская башня). Злые виноградари, захватившие власть в нашем Отечестве, убили Царя-мученика и его семью, пытаясь уничтожить память о Хозяине. Дьявол пытался сломать духовный стержень народа и разрушить преемственность поколений (Откр. 12:17; 1 Пет. 5:8). Многие из его замыслов, к сожалению, сбылись.
Об этом свидетельствовал Иван Алексеевич Бунин, навсегда оторванный от Родины в эмиграции. В своих «Окаянных днях» он с болью описывал, как попираются христианские заповеди, как «все преграды, все заставы божеские и человеческие пали». Он отмечал: «наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то жили». Голос Бунина — это голос свидетеля, оплакивающего разоренный виноградник, который не только оплакивает, но и предупреждает: когда народ теряет страх Божий, он теряет всё (Притч. 1:7; 9:10).
Лев Николаевич Гумилев, мыслитель, прошедший через лагеря, искал в истории ответ на вопрос, как народы сохраняют свою силу и гибнут. Он говорил об историческом времени как о звучании струны, которую однажды щипнули, и она медленно затухает. Сегодня эта струна почти не звучит, но ещё пока жива. Вопрос в том, слышим ли мы её? Понимаем ли, что мы — звено в цепи поколений, и если разорвем его, то станем «манкуртами, родства не помнящими», забывающими своих предков и своего Творца (Втор. 32:18 — «забыл Бога, родившего тебя»). По мысли Гумилева, народ жив, пока у него есть пассионарный порыв к высокому идеалу. Для России этот идеал всегда был связан с Правдой — с Богом (Ин. 14:6), со Христом.
Мы наблюдаем эту страшную картину нашего исторического крушения, и сердце сжимается от боли за разорённый виноградник. Современный свидетель Христовой истины, схиархимандрит Илий (Ноздрин), как и древние пророки, видит в русской истории не только трагедию, но и тайну Промысла. Его слово наполнено одновременно и печалью, и надеждой. Он говорит о нашей судьбе:
«С точки зрения земной истории нет несчастнее народа на земле, чем русский народ. А если смотреть с точки зрения небесной, с точки зрения вечности, то нет на земле более счастливого народа. Россия была и есть подножие Престола Божия (Пс. 98:5; ср. Ис. 66:1), оттого у неё так много врагов, ненавидящих её именно за имя Божие, которое она несёт на себе (Ин. 15:18–19). Враги России стремятся предать забвению её историческую миссию, сравнять все веры в ней, чтобы упоминание о России, как о Третьем Риме, стало бы неуместным. Но близится время, когда, как Христос воскрес из мёртвых (Мф. 28:6; 1 Кор. 15:20), так воскреснет и Святая Русь, сколько бы ни противился этому богоотступнический мир. Да воскреснет Бог, и расточатся враги Его (Пс. 67:2), да воскреснет Россия!».
Это и есть мерило нашей истории! Мы привыкли измерять жизнь комфортом, благополучием и внешним успехом — и тогда, конечно, мы народ несчастный, истерзанный, обнищавший. Но если мы осмелимся взглянуть на себя глазами Божиими, если поверим, что Россия действительно была и есть подножие Престола Божия, то в самом нашем страдании мы обретём непостыдную надежду. Господь не оставляет Своего Престола (Пс. 9:8; Евр. 13:5). Если враги пытаются предать забвению нашу миссию и мир богоотступнический торжествует, то голос старца напоминает нам: воскресение уже близко. Как Христос воскрес из мёртвых, так воскреснет и Святая Русь. Это не политический лозунг, а пасхальное обетование, данное тем, кто сохранил верность до конца (Откр. 2:10; Мф. 24:13).
Мы находимся в мире, который ждет Второго пришествия (Мф. 24:30; 1 Фес. 4:16–17). Это время собирать последние плоды. Господь медлит с Судом, потому что Он милостив (2 Пет. 3:9). Он ждет нашего покаяния. Но покаяние — это не просто сожаление о содеянном, это осознание всей смертоносной силы греха (Рим. 6:23), всей отчуждающей власти, которая отделяет нас от Бога и друг от друга (Ис. 59:2), разрушает наше единство.
Мы родились в разоренном винограднике, но Господь, по милости Своей, сохранил в народе крупицы святого огня (Ис. 1:9; Рим. 11:4–5). Теперь мы должны осознать, что спасительная православная вера — это единственное утверждение Руси. Мы не можем переписать историю заново, но можем искупить вину предков личным подвигом покаяния и верности. Каждый из нас несет ответственность не только за себя, но и за судьбу всего народа (Иез. 33:8–9). Это и есть та страшная и великая свобода, которую даровал нам Христос (Гал. 5:13; Ин. 8:36).
Господь Иисус Христос есть Камень, который отвергли строители, но который стал главой угла (Мф. 21:42; Пс. 117:22–23; Деян. 4:11; 1 Пет. 2:7). Всякий, кто упадет на этот Камень, разобьется, а на кого Он упадет, того раздавит (Мф. 21:44). Неизбежная участь злых виноградарей, отвергающих Наследника, — потерять всё.
Да не будет же с нами того, чтобы, подобно древним израильтянам, отвергнуть нам краеугольный Камень! Принесем Богу достойные плоды покаяния, вернемся к жизни по вере и примером своим утвердим в Православии подрастающие поколения. Сохраним верность Христу до конца, чтобы при встрече с Грядущим Царем не устыдиться, но услышать: «Добрый и верный раб! Войди в радость Господина твоего» (Мф. 25:21).
Источник: Глазовская Епархия