Мы находимся в дни Троицкой седмицы — первой после великого праздника Пятидесятницы. Этот период напоминает о том, как Церковь первых лет, приняв «огненные языки» от апостолов, училась дышать новыми ощущениями, воздухом Святого Духа. После шумного праздника возникает искушение расслабиться, сказать себе: «Вот, пасхальный период завершен, длинные праздничные службы уже отстояны, причастились, теперь можно немного отвлечься на мирские дела».
Современный человек привык к тому, что мысли приходят и уходят, роятся, как мухи, и суетятся, как мошки в жаркий день. Святитель Феофан Затворник подчеркивал, что наши мысли зачастую бесплодны и бесполезны. Мы пережевываем старые обиды, планируем ужин, вспоминаем новости и называем это «размышлением». Разговоры с окружающими часто не лучше — они полны суеты и пустоты. Однако многовековой опыт духовной жизни, накопленный Святой Церковью, предлагает нам нечто совершенно иное — богомыслие, связанное с внутренним деланием.
Наиболее ценным, редким и сокровенным является мысленное делание, или «искусство из искусств», как его называют святые отцы. Святитель Феофан Затворник говорит о нем с удивительной простотой и строгостью: у кого нет умной внутренней молитвы, у того и молитвы нет; потому что только умная молитва является настощей, угодной Богу. Суть молитвы заключается в этом восхождении к Богу из самого сердца. Святитель Феофан также ободряет нас, утверждая, что даже младенец, взывая к Богу, делает это своим умом.
Когда мы только начинаем учиться молиться, мы часто задаем вопросы: «Что это? Как? Какими словами?». Преподобный Нил Сорский в своем «Уставе о мысленном делании» учит, что мысленное делание охватывает размышление, богомыслие, созерцание и сердечную молитву — внутренний диалог с Господом. Таким образом, наши попытки правильно думать о Боге уже являются молитвой, но только если мы будем честны, потому что грешить в мыслях легче, чем словами и поступками. Как говорит авва Дорофей, ум — это отец слова и дела: сначала человек подумает, а потом скажет и сделает.
Необходимо остановить поток мыслей, беря пример со святых, с Самого Господа. Современный мир кричит: «Думай о себе, о своей самореализации, о выгоде, о карьере, о своих обидах и вычеркивай из жизни тех, кто тебя обидел!» В то время как Церковь тихо шепчет: «Думай о Боге. Ибо какая мысль, такой и человек». Христос же говорит: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф 11:29). Апостол Павел призывает: «Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор 4:16; 11:1). Святые отцы утверждали, что ум — это «око души». И вот, в Троицкую седмицу, Господь исцеляет это око, чтобы мы перестали смотреть на суету и начали взирать на Него, Единого в Трех Лицах.
В церковном календаре выделены три особенных промежутка, три седмицы, предоставленные для особых молитв, словно три двери в глубину богомыслия. Это Страстная, Светлая и Троицкая седмицы. Страстная седмица — это время трезвости. Весь ход богослужений останавливает наш бег и ставит нас лицом к лицу со Христом, страдающим. Это самое время для умного делания: ничто мирское не отвлекает, ум собран у дверей сердца. Светлая седмица, напротив, время чистой радости. Пасхальные дни — это опыт созерцания, когда душа, освобожденная от поста, отдыхает и поет. Однако, если ум просто отдаться воле «отдыха», он разбежится. Поэтому Светлая седмица — это школа присутствия Божия в радости, новая высота богомыслия, когда радость о Воскресшем Христе становится формой нашей умной молитвы. Троицкая седмица, наступающая после Пятидесятницы, — это время Святого Духа.
Преподобный Силуан Афонский учил, что Дух Святой — это радость и покой для ума. Именно Он открывает нам тайны Троического Божества. Если в Страстную седмицу мы учимся собирать ум силой воли, а в Светлую — радостью сердца, то в Троицкую седмицу мы, следуя словам святых отцов, призываем Утешителя, чтобы Он научил наш ум молитве, потому что без Него все наши усилия останутся лишь человеческой психотехникой.
Богомыслие включает в себя глубокие размышления о Боге и Его отношении к миру, а также изучение истин о Боге и Его Промысле. Это не простое «думание о Боге», потому что можно думать о Боге так же бесполезно, как о погоде. Богомыслие — это аскетическое упражнение, ясное и дисциплинированное течение ума, которое учится стоять перед Лицом Живого Бога. Это как искусство фехтования: каждый может махать палкой, но лишь тот, кто учился, знает, как нанести удар, не ранив себя.
Чтобы что-то осмысливать, необходимо сначала насытить ум знанием об этом, тогда будет что осмысливать. В нашем случае это прежде всего знание Священного Писания, включая важные фрагменты наизусть. Нужно окружить себя обстановкой и священными изображениями, которые напоминают о Боге и Его Заповедях. Необходима информационная гигиена, ограждение себя от лишней светской информации, отвлекающей от духовной жизни. В каждом случае жизни следует извлекать пищу для размышления о Боге, принимая во внимание, что случайных событий не бывает; обстоятельства жизни — это и ответы на наши молитвы, и вразумления, и экзамен.
Богомыслие — это размышление, свободное от фантазий или призрачных образов. Это путь к состоянию, описанному преподобным Исааком Сириным, когда ум огражден молитвой, и каждая добрая мысль превращается в мысль о Боге. Когда мысль становится молитвой, человек уже не столько думает о Боге, сколько живет Им, и вся его жизнь становится молитвенным предстоянием.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) учил: «Богомыслие — святое размышление о вочеловечении Бога Слова, о Его пребывании на земле, о страшных и спасительных страданиях, о воскресении и вознесении на Небо, о человеке, его предназначении, падении и обновлении Искупителем, о других глубоких тайнах христианства». Святитель Феофан Затворник в «Уставе Тавеннисиотского общежития» подчеркивает: «Иноки, что бы ни делали, должны постоянно заниматься умом своим Богомыслием, читая на память Псалтирь или другие места Писания. Им предписывалось делать дело телом, а ум занимать местом Писания. Это мысленное занятие состояло в следующем: приведя на память место Писания, повторяли его мысленно, спрашивая себя, что в нем содержится и чему оно учит. Ум, вооруженный молитвой, вниманием и жаждой истины, анализировал слова и извлекал из них истину для увеличения своих познаний и руководства для жизни. Переходить от одного места к другому не спешили, пока не исчерпали всего, что в нем содержится, подобно пчеле, которая не покинет цветка, пока не извлечет из него всего меда. Одно место могло занимать целые дни и недели».
Какова разница между простым «думанием о хорошем» и богомыслием? Разница — во встрече. Можно прочитать книгу о Любви и остаться холодным, но можно встретить Любимого — и измениться. Богомыслие отличается от простого размышления тем, что оно целенаправленно. Это не мечтание в облаках, а работа. Когда ты берешь слово из Евангелия и рассматриваешь его, вникаешь, чтобы понять: «Что мне делать сейчас, через пять минут, завтра, чтобы жить согласно этому?» Это аскетическое усилие: отсекать все лишнее, все, что не относится к выбранной теме, и углубляться.
Углубляясь и искренне, от всего сердца, стремясь не утвердить свое мнение, а обрести истину, человек начинает замечать, как Господь отвечает на его искания светом, миром в сердце. Слова Господа могут прозвучать с такой ясностью, что человек почувствует, что они адресованы именно ему, учитывая состояние его души и обстоятельства жизни. Такое богомыслие действительно является молитвой.
В Троицкую седмицу мы призываемся не к суете, а к трезвению — одному из важнейших понятий для правильного устроения христианской жизни. Дьявол постоянно воюет с нами, прежде всего через мысли, подкидывая помыслы: гордые, блудные, гневливые. Однако святые отцы учат нас трезвению — стоянию на страже ума. Святой Исихий, пресвитер Иерусалимский, называл трезвение духовным художеством, которое, с помощью Божией, избавляет человека от страстных помыслов. Трезвение — это когда ты смотришь на помыслы спокойно, как страж: «Откуда ты пришел, помысел? Что тебе нужно?». И если в помысле нет Христа — его просто не впускаешь в сердце.
Неопытный ум, принуждаемый к богомыслию, поначалу протестует, желая привычного мусора и шума. Однако такое сопротивление наблюдается в начале каждого нового серьезного дела. В этом начинании нам поможет регулярное, ежедневное чтение Священного Писания, наставлений святых отцов, жизнеописания святых. Нужно заставлять ум думать о Боге. Постепенно, как говорит преподобный Исаак Сирин, то, что скрыто внутри нас, начнет сиять благодаря этому деланию. Нет времени, свободного от богомыслия. Есть лишь лень сердца.
Господь сказал: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23). Пресвятая Троица желает сотворить обитель в каждом из нас — в нашем уме, сердце и теле. Но обитель не строится в доме, полном мусора и шума. Поэтому — трезвитесь, очищайте мысли, предлагайте себя как живую жертву. Апостол Павел прямо вопрошает: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога?» (1 Кор. 6:19). И еще: «Представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Рим. 12:1). Тело — не темница души, а алтарь. Сердце — не просто мышца, а святилище. Мы призваны уготовать свои тела и сердца как храмы и жертвы Богу. Каждый вздох, каждое движение, каждое молчание плоти да станет приготовлением к Встрече.
Что значит «мыслить о Боге» для человека, который печет пироги для внуков, готовит просфоры для храма, работает над чертежами или читает новую книгу, идет с работы или ведет ребенка в детский сад, едет в отпуск или посещает могилу прадеда, внимающего родительскому наставлению или самому наставляющему своих детей? Это значит — превратить свою жизнь в Литургию. Идешь на работу — мысленно произноси: «Душе Святый, освяти дела рук моих». Ложишься спать — говори: «Отче, в руце Твои предаю дух мой». Ловишь себя на греховном помысле — вопи в сердце: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!». Этой короткой молитвой, как топором, рубишь корни зла.
Богомыслие начинается с благодарности. Когда мы благодарим Отца за то, что послал Сына Своего в этот мир, чтобы каждый верующий не погиб, но имел жизнь вечную, благодарим за солнце, за хлеб, за сон, за вдох, ум наш постепенно перестает роптать и начинает видеть.
«В начале было Слово» (Ин. 1:1). Как мы мыслим? Словами, так же, как и говорим. Если в нашем уме грязь — мы произносим грязь. Если в уме Христос — мы говорим жизнь. Богомыслие также означает: прежде чем сказать что-то ближнему, подумай, сказал бы так Сам Господь?
Именно Дух Святой, Дух истины, научает наш ум всему (Ин. 14:26). Мы можем знать все Священное Писание наизусть, но если Дух Святой не откроет нам смысла, не оживит наши мысли духом самоотверженной любви — мы будем как кимвал звучащий. Поэтому молитва «Царю Небесный», которую мы с особым упоением поем всю Троицкую седмицу, становится гимном богомысленного ума. «Приди и вселись в нас, и очисти нас от всякой скверны, и спаси души наши!»
Богомыслие — это когда мы не просто «представляем» Бога, а когда наш ум становится органом зрения для души. И тогда мы начинаем различать в событиях дня Промысел Божий, в трудностях — урок, в человеке — подобие Божие, в людских отношениях — образ бытия Святой Троицы.
Каждая наша мысль о Боге, мысль, обращенная к Богу — это семя. Оно падает в землю сердца. Если земля возделана трезвением, постом и молитвой, то семя прорастает. Жатва наступает тогда, когда душа, любящая Господа, становится обителью, в которую приходят Отец, Сын и Святой Дух. Не жалейте семени. Не ленитесь возделывать ниву. И Господь, богатый милостью, даст жатву — мир, радость во Святом Духе и вечную жизнь.
Троицкая седмица коротка, но она открывает нам горизонт вечности. Не дайте уму уснуть. Именно сейчас, в Троицкую седмицу, осознайте и уясните для себя: «Я — храм Духа. Моя мысль — это кадило. Чем я наполняю его сегодня?». Пусть нашим жертвенником станет сердце, очищенное от страстей, а фимиамом — мысли, возносящиеся к престолу Божию.